Книжные новинки

 

Марина Цветаева – Поэт необычайной, редкой даже среди самых великих поэтов высоты полёта мысли, души, мощной эмоциональной наполненности стихов, очерков и драм, не избитости образов и литературных приёмов. У читателя, следующего, пытающегося дотянуться мыслью хоть частично до высоты этого полёта, дух захватывает до головокружения. И это, думается, та самая реакция – понимания – далеко не самых доступных в своей совокупности для широкого круга любителей художественного словесности – совершенно особых поэзии, прозы и драматургии Цветаевой, особенных и неповторимых, гениальных в полном смысле этого слова. И, увы, во многом недооцененных как при жизни их автора, наполненной испытаниями и страданиями сверх меры, так и в последующие годы, когда открыли и продолжают открывать для себя этот удивительный мир её творчества и личности многие, но далеко не все…

 

Марине Цветаевой принадлежит признание, которое может смутить кого-то своей парадоксальностью: «Когда меня любят, я нагибаю голову, не любят – поднимаю. Мне хорошо, когда меня не любят! (Больше – я)».

 

И такой нестандартности в стихах и прозе Цветаевой, заставляющей нередко напряжённо работать мозг читателя, немало. Но в том числе и этим она и интересна. Не похожая ни на кого в жизни, она и в написанном ею совершенно уникальна и особенна.

 

Один из любимых образов Марины Цветаевой в мире растительном, а природу она любила всем сердцем, пламенно, – рябина. В начале творческого пути, в свои 24 года, она написала стихотворение, начинающееся со строк «Красною кистью / Рябина зажглась. / Падали листья. / Я родилась...», в котором столько жизнерадостности. Ближе к концу жизни, в 1934 году, она снова вернётся к образу рябины:

 

И здесь рябина – не просто образ яркости и красоты природы, а это уже символ любимой Отчизны, в котором – осмысление судьбы России, а вместе с нею и, возможно, собственной многотрудной и многострадальной судьбы русского человека, русского Поэта, для которого любовь читателя, любовь других людей к ней вообще – важная, но не главная составляющая существования. Для Марины Цветаевой важнее было любить самой. И этого-то счастья в её жизни было через край.

 

В представляемый сегодня сборник стихотворений Марины Цветаевой «Вчера ещё в глаза глядел...», объёмом 384 страницы, включены произведения как раннего периода творчества, так и те, что были написаны в последний год жизни поэта. Несомненным достоинством издания является наличие раздела «Примечания», в котором содержатся интересные подробности, связанные с некоторыми из стихотворений. А также список дат жизни и творчества Цветаевой. Ещё одним подарком читателю можно назвать иллюстрации – фото и портреты с изображением Марины Цветаевой разных лет, на некоторых из фото она с дорогими ей людьми: младшей сестрой Анастасией Цветаевой, мужем Сергеем Эфроном, дочерью Алей (Ариадной Эфрон) и сыном Муром (Георгием Эфроном).  Даже тот, кто хорошо знаком с творческим наследием Цветаевой, снова переживёт счастливые мгновения обращения к высокой Поэзии, к миру, созданному волшебством одного из самых «сильных» Поэтов ХХ века. А за того, кто впервые откроет для себя этот мир, хочется только порадоваться.

 

Геннадий Дубров,

фрагмент очерка «Мои герои»

В представляемый сборник Сергея Есенина вошли самые известные его стихотворения и поэмы, созданные им как в совсем ещё юные годы, так и на закате короткой, так рано и так трагически оборвавшейся жизни. Внимательно читая его произведения, включённого даже в этот небольшой сборник, насчитывающий 288 страниц, понимаешь, как богата образами и лексикой его поэтическая палитра. Мало кто знает, как много книг читал поэт, полюбив и оценив это полезное занятие ещё в раннем детстве. Одним из его читательских увлечений были восточные поэты-мыслители, творчество которых подвигло его даже на создание собственного цикла под названием «Персидские мотивы», состоящего из 15 восхитительных стихотворений! Именно об этих удивительных стихах и хочу сегодня рассказать особо. Цикл был начат в сентябре 1924 года и закончен в августе 1925-го, последнего земного года жизни поэта, дальше было бессмертие. Персия, Тегеран, Хороссан, Багдад, Босфор... Эти названия, как прекрасные самоцветы, вкраплены в канву поэтического повествования. И это при том, что до Персии, в которую Сергей Есенин рвался, он так и не доехал, а восточной экзотикой напитался в поездке в Баку, Тбилиси и Батум. Поэту подвластно всё! Сергей Есенин прямо признаётся:

 

 

В стихотворении «Шаганэ ты моя, Шаганэ...» во втором четверостишии Есенин упоминает родину Саади – Шираз, противопоставляя чужой земле свою, хотя даже, как выясняется, он и не видел Шираза:

 

 

Сам поэт предполагает, что, может, это так, «…потому что я с севера, что ли». А в следующем стихотворении в первой же строке использует и имя великого персидского поэта: «Ты сказала, что Саади...», рифмуя его со словами «Бога ради» и задав в стихотворении тему состязания с Саади в мастерстве поцелуев.

 

В стихотворении «Свет вечерний шафранного края...» Сергей Есенин пишет о Хайяме, но снова упоминает, причём дважды, родину Саади – Шираз: «Лунным светом Шираз осиянен...». И пытается оттолкнуться от одного из любимых авторитетов, заявляя:

 

 

А сразу после этого в стихотворении «Воздух прозрачный и синий...» Есенин опять возвращается мыслями к Саади, находя такое сравнение: «Нежность, как песни Саади». Ещё одно имя великого восточного поэта-мыслителя – Фирдоуси автор цикла, слегка видоизменяя, упоминает в первой строке стихотворения «Голубая родина Фирдуси...», в котором признаётся, что Персия хороша, но её розы напоминают о далёком крае, любимой Руси.

 

В конце стихотворения «В Хороссане есть такие двери...» мы читаем строчку «До свиданья, пери, до свиданья...». Написаны эти слова в марте 1925 года, до декабря, когда эти же слова с небольшим видоизменением «До свиданья, друг мой, до свиданья...» станут известны всей стране, но в качестве названия последнего стихотворения, якобы написанного поэтом кровью в гостинице «Англетер» и опять же якобы переданного им поэту и, как выяснится много-много позже, агенту ОГПУ Вольфу Эрлиху, оставалось 9 месяцев. Есть версия, что это стихотворение – умелая подделка, написанная в стиле Есенина. Если допустить, что так оно и есть на самом деле, именно концовка стихотворения «В Хороссане есть такие двери...» из «Персидских мотивов» и послужила заготовкой для фальсификатора, нарисовавшего рядом с «кровавыми строчками» свинячий пятачок. Присмотритесь к этому листку: если вероятный убийца, обладавший, как доподлинно известно, большими способностями в области подделки почерков, решил поглумиться над поэтом, чтобы стих приписали Есенину, он, настоящий автор и убийца, всё же «расписался» под мастерски состряпанной подделкой, запечатлев свиное рыло в виде своеобразно зашифрованного собственного автографа.

 

 

Геннадий Дубров, фрагмент очерка «Мои герои»

А знаете, что кошки в гораздо большей степени обладают мастерством телепатии, гипноза и внушения, нежели человек? Нет, об этом я узнал не из представляемой сегодня, наануне Дня кошек в России, книжной новинки. Заядлый кошатник, к такому выводу я пришёл в результате наблюдений на протяжении многих лет. Доказывать этот факт, думаю, излишне – каждый, кто жил бок о бок с представителями этих всегда выглядящих на пятёрочку существ, хотя бы смутно догадывался об этом, а скорее всего, пришёл к такому же заключению.

 

Уверен на 100 %, что каждый… Сразу оговорюсь: намеренно избегаю слов «владелец» или «хозяин», потому что спорно, кто – человек или кошка – больше претендует на право так называться. Так вот, уверен на 100 %, что каждый из тех, кому посчастливилось жить рядом с кошкой, наблюдать за её повадками, удивляться непредсказуемости её поведения, разнообразию её реакций, часто диаметрально противоположных в разные моменты на одни и те же Ваши действия, мог бы написать книгу о кошках… Ну или хотя бы об одной кошке – Вашей кошке. Или коте. И она была бы интересна. Ну если не всем, то Вам и Вашей кошке – точно!

 

Ну а если серьёзно, книга «Кошки», позиционируемая издательством, как «Популярный иллюстрированный гид», им на самом деле и является в полной мере. На почти 200 страницах автор – «съевший собаку» на наблюдениях и описаниях вселенной под названием «Кошки» – глубоко уважаемый мною Николай Николаевич Непомнящий погружает читателя во все тонкости обращения с этими удивительными животными, не имеющими аналогов в природе. Посудите сами – это чуть ли не единственное существо, прибившееся к человеку, в странном и мистическом тандеме с которым больше выгод получает не человек, а кошка. Особенно когда человек не понимает, что всё-таки и он не в накладе, вот только секреты получения больших бонусов от общения с кошкой лежат не на поверхности. Многие подсознательно смутно что-то ощущают, но шоры, как правило, свинцовы, и не дают ощутить великое чудо избранности нас – нашей кошкой!

 

Когда-то мне посчастливилось купить и прочитать книгу Николая Непомнящего «100 кошачьих «почему», изданную на газетной бумаге, с чёрно-белыми иллюстрациями. Но информацию из неё я почерпнул ощутимую – полным «ковшом» любознательности и желания найти общий язык с любимыми кошками. Рекомендуемое к прочтению нынешнее издание, не уступая в содержательной части, превосходит предыдущие в иллюстративности – фотографий кошек всех пород (!) в самых разных ракурсах не пересчитать, и все – отменнейшего качества – каждый волосок различишь. Но главное, лично для меня, хотя уверен – и для многих других, умеющих отличать хорошую книгу от «эрзаца», её подобия, которых сегодня неисчислимая макулатурная «Джомолунгма» (прости, гора!) – что, описывая этих загадочных и милых существ, их повадки, тонкости ухода за ними, автор вложил тепло души и сделал это с участием сердца. Сердца, покорённого пушистыми телепатами, которые привносят в нашу жизнь большой заряд тепла и позитива.

 

Геннадий Дубров, фрагмент очерка «Мои герои»

 

Есть ли вообще хоть один большой русский поэт, проигнорировавший такую благодатную тему – природы нашей страны? Ответ однозначен – нет и ещё раз нет. Возможно ли не любить красоту, созданную Всевышним – непревзойдённым творцом прекрасного? Природа, нас окружающая, – разве это не сама Поэзия в её первозданном виде? Мы, люди, можем лишь испортить её или… как поэты, люди не от мира сего (человеческого), но более близкие к Миру сущему, миру гармонии и красоты – способны попытаться сделать словесный слепок, пусть и всё же далёкий от идеала, с творения рук Божиих или самой творящей себя материи.

 

Представляемая сегодня книжная новинка познакомит читателя с произведениями о природе самых известных поэтов России – от Михаила Ломоносова и Александра Сумарокова до Владимира Маяковского и Сергея Есенина. Всего на 384 страницах представлены стихи 32 поэтов, творивших в XVIII, XIX и XX веках. Современных поэтов, воспевавших Природу, в сборнике нет. Взгляд на природу простирается от 1700-х годов, когда возникли шедевры Гавриила Державина и Ивана Дмитриева, до 1960-х, когда ещё были живы Борис Пастернак и Анна Ахматова, последние из блистательной эпохи Серебряного века, представленные в книге.

 

Опытные ценители поэзии догадаются, у кого из российских поэтов самые содержательные подборки стихов в сборнике. Конечно, это Фёдор Тютчев и Афанасий Фет. Спасибо составителям, отбиравшим стихи с участием сердца, не обошедшим вниманием и двух самых любимых и трагически рано покинувших этот мир гениев, успевших тем не менее сказать так много, в том числе о Божественной красоте Природы, – Александра Пушкина и Михаила Лермонтова.

 

Из достоинств издания – удобный карманный формат. Хотя, в отличие от Москвы и других крупных мегаполисов, в Пятигорске редко можно увидеть читающих в транспорте, в очередях в поликлиниках и других организациях или в скверах и парках. Но этот миниатюрный формат, симпатичное оформление обложки с изображением синички, держащей в клюве ягодки боярышника, кому-нибудь да согреет сердце. И хотя других иллюстраций в книге больше нет, но, может, это и к лучшему – хорошие стихи вполне самодостаточны для того, чтобы читатель представил описанное в тексте, используя собственное воображение, а иллюстрации наоборот могут помешать акту сотворчества читателя и писателя, о всегдашнем существовании которого (в случае встречи через книгу настоящего творца и талантливого читателя) так точно сказала ещё один из авторов сборника – Марина Цветаева.

 

Геннадий Дубров, фрагмент очерка «Мои герои»

Эта книга для всех, но в большей степени для тех, кто любит порадовать себя и своих близких новыми вкусностями. Безусловно, многие, готовя угощения для праздничного стола, ограничиваются стандартным набором любимых всеми блюд, среди которых неизменные салат оливье и винегрет, сельдь под шубой. На новогоднем столе это гости традиционные в большинстве домов. И всё же даже любителям традиционных блюд нет-нет да и захочется чего-нибудь новенького. Вот для этого случая как раз и к месту сегодняшняя книжная новинка!

 

Повесть «Звезда» Эммануила Казакевича – одно из тех произведений, в которых правда о Великой Отечественной войне во всей её наготе и беспощадности, а иначе и быть не могло, поскольку автор повести сам прошёл теми огненными дорогами, которыми не дай Бог пройти никому. Без особых художественных прикрас, написанная скупым, жёстким, как оружейный металл, языком, который как нельзя лучше подходит к тому, о чём идёт речь в произведении. Это повествование о разведчиках, о трагической судьбе одного из отрядов, ушедших летом 1944 года на опасное задание в логово врага. «Звезда» – позывной отряда, который врезается навсегда в память однажды открывшего повесть и прочитавшего её до конца. Но по традиции о сюжете рассказывать не буду, скажу лишь, что читается повесть на одном дыхании.

 

Интересна фронтовая судьба Эммануила Казакевича, ушедшего на войну ополченцем, в составе знаменитой Писательской роты 1-го батальона 22-го полка 8-й Краснопресненской дивизии народного ополчения, которой предстояло защищать Москву в тяжелейшую осень 1941 года… Мне довелось быть знакомым и даже дружить с санинстуктором Писательской роты Верой Степановной Дёминой, ставшей много позже председателем Совета ветеранов 8-й Краснопресненской дивизии народного ополчения. Из её уст я услышал много рассказов о писателях, надевших шинели и ставших грудью на пути рвущегося к столице фашистского разъярённого зверя, гораздо более вооружённого, чем защитники Москвы. В составе роты пешком из Москвы выдвинулись на линию фронта поэты Сергей Островой, Сергей Васильев, Иван Молчанов, Павел Железнов,  Виктор Розов – будущий драматург, а на момент записи в ополченцы – артист Театра Революции в Москве... Записавшись в ополчение, в писательской роте оказались поэты, писатели, драматурги, литературные критики, среди них Юрий Либединский, Михаил Гершензон, Павел Бляхин, Рувим Фраерман, Константин Кунин, Даниил Данин, Степан Злобин, Арон Кушниров, Марк Волосов, Александр Миних (Маслов), Марк Тригер, Вадим Стрельченко, Вячеслав Аверьянов, Константин Клягин, Георгий Шторм… Несмотря на то, что не все даже умели держать оружие в руках, эти героические советские люди сделали свой выбор. И одним из тех, кто оказался в Писательской роте, был как раз Эммануил Казакевич, тогда ещё мало кому известный журналист и начинающий писатель. Кого-то из писателей-ополченцев перенаправили военными корреспондентами в органы фронтовой печати, кто-то погиб, обороняя Москву. Судьба распорядилась так, что Эммануил Казакевич стал военным разведчиком. Всё описанное им в повести «Звезда» – из реальной жизни, и тем ценнее для современного читателя.

 

Произведение, впервые опубликованное в журнале «Знамя» в 1947 году и мгновенно оцененное по достоинству читателями, только что пережившими ужасы войны, дважды было экранизировано, спустя два года после появления, в 1949 году, и уже в XXI веке, в 2002 году. Посмотреть эти кинокартины можно, но, на мой взгляд, начать стоит всё же с книги, поскольку фантазия читателя работает в сотворчестве с писательской, без кинопосредников, а потому создаёт свои особенные образы, но всё же более близкие авторским.

 

Геннадий Дубров, фрагмент очерка «Мои герои. Эммануил Казакевич» 

Один из путей развития человеческого мозга, его возможностей – общение с мыслителями. Но в реальной жизни не так часто в нашем окружении встречаются такие люди. Либо же мы в силу эффекта «поверхностного общения» не распознаём в том, кто рядом, человека, способного поднять нас на более высокую ступень интеллектуального развития, зачастую при этом – сопутствующего – нравственного, а в идеале – и духовного. И вот при отсутствии возможности общения с такой Личностью на первый план выходит чтение «умных книг». Не на ходу, а вдумчивое, с полным погружением, с возвращением к прочитанному после отложенной книги, «обмысливанию» смыслов, изложенных светлыми умами для того, чтобы светлели и наши умы. Один из именно таких писателей-мыслителей – Антуан де Сент-Экзюпери, автор удивительной повести-сказки «Маленький принц», доброй и мудрой, как и представляемой сегодня книги «Планета людей». На страницах «Планеты людей» – земные истории об обычных, вроде бы, людях и необычных, часто тяжелейших ситуациях, в которые они попадают, о переосмыслении привычных вещей и явлений. Книга автобиографична, но не все очерки о том, что пережил сам автор. Так, один из героев Экзюпери в литературном и прямом смысле этого слова – его товарищ, отважный лётчик Анри Гийоме. В очерке «Товарищи» рассказывается о том, как во время перелёта в 1930 году через заснеженные Анды самолёт Гийоме попал в сильный буран и вынужден был совершить посадку, уже не предполагавшую взлёта. Его посчитали пропавшим без вести, но, переждав в кабине самолёта буран, где, чтобы согреться, он обложился мешками с почтой, лётчик, после того, как метель утихла, предпринял путь к спасению пешком через горные перевалы без альпинистского снаряжения, в 40-градусный мороз, на протяжении 5 дней... И спасся!

 

В главе «В сердце пустыни» писатель рассказывает о том, какое испытание выпало уже на его долю, когда самолёт, которым он управлял, совершая полёт над бескрайней пустыней, в условиях плохой видимости врезался в пески, бензобак разбился, и не было топлива, чтобы попытаться поднять машину в небо. Без припасов воды и еды, не считая грозди винограда и одного апельсина да небольшого количества кофе и вина, он и его механик Прево чудом не погибли в этой гигантской песчаной западне, доведённые до исступления смертельным зноем днём и страшным холодом ночью. А когда им, уже видящим миражи, удалось добраться до людей, то для обоих стало потрясением и открытием чудо наслаждаться самой обыкновенной водой!

 

Одно из моих любимых высказываний Экзюпери – из этой книги, и оно лучше всего рассказывает о том, почему важны в нашей жизни именно такие книги, знакомство с такими личностями, каким был её автор, а также о том, для чего надо не лениться размышлять, почему в нашей жизни возникают те или иные нестандартные ситуации, почему надо внимательнее относиться к жизненным встречам и задумываться, хотя бы изредка, о том, что на самом деле является истинными ценностями в человеческой жизни. Делюсь этой цитатой с теми, кто ограничится прочтением только книжного обзора, но не самой книги: 

 

Интересный факт из жизни Экзюпери: будучи профессиональным лётчиком, когда началась Вторая мировая война писатель добровольцем записался в армию, а объяснил этот свой шаг так: «Я обязан участвовать в этой войне. Всё, что я люблю, – под угрозой... Я не могу оставаться в стороне и спокойно смотреть на это». Антуан де Сент-Экзюпери героически сражался против фашистской Германии в авиачасти дальней разведки и трагически погиб в 1944 году, как четырьмя годами раньше смерть настигла и его героя Анри Гийоме, сбитого итальянским лётчиком-истребителем над Средиземным морем...

 

Геннадий Дубров, фрагмент очерка «Мои герои. Антуан де Сент-Экзюпери»

Когда читаешь произведения Даниила Хармса, написанные им для детей, может показаться, что автор – чуть ли не маг, фокусник и чародей. Настолько искусно он жонглирует словами, образами, ставя героев в необычные условия и показывая, что и поступки у его персонажей такие, какие меньше всего ожидаешь от обычных людей, животных, вдруг оживших предметов или вообще непонятно что за существ.

 

В чём же секрет необыкновенности стихов и рассказов Хармса для детей? По сути, до конца своей жизни Даниил Хармс, настоящее имя которого было Даниил Ювачёв, оставался большим ребёнком, которому всегда нравилась игра, как любимый формат взаимодействия с окружающим миром. Нравились постоянные эксперименты с рабочим материалом любого писателя, поэта или драматурга – словом, к которому он относился, как к некоей волшебной субстанции. Он был чудак и чудодей, живший чудом и щедро делившийся чудом со Вселенной, не только с детьми, особой любви к которым за ним, как это ни удивительно, замечено не было. Оставаясь ребёнком, он именно поэтому не забывал язык детей, их мир, более яркий, чем у взрослых, с которым, хоть и сам став взрослым, не утратил связь в отличии от большинства людей.